Аннотация. Основоположник современной литературы П.А.Ойунский написал социально-философский трактат посвящая к молодым исследователям, соискателям научной деятельности. В процессе художественного творчества ему очень близко соприкоснуться с древним эпосом народа саха и дает так много нового и ценного в научном отношении.
Ключевые слова: Народ саха, эпос олонхо, средний мир.
Великий писатель-классик, ученый-лингвист, философ Платон Алексеевич Ойунский свой социально-философский трактат «Якутская сказка (олонхо), ее сюжет и содержание» (Опыт анализа якутской сказки) написал в 1927 году в Москве. В предисловии автор подчеркивает: «Свой скромный труд посвящаю молодому исследовательскому обществу «Саха кэскилэ» Москва, март, 1927 г. П.Ойунский»[7,c.128].
Редколлегия общества «Саха кэскилэ» при издании считала необходимым напечатать комментарий, где мы читаем: «Автор настоящей статьи – талантливый якутский поэт. В процессе художественного творчества ему пришлось очень близко соприкоснуться с эпосом родного народа. Но не имея ввиду использовать когда-либо это знакомство в интересах науки, П.А.Ойунский естественно и не старался выполнить все те требования, которые предъявляются к научным материалам; поэтому его цитаты на «Олонхо» не снабжены никакими ссылками. В работе сказывается незнакомство с соответствующей литературой и построением научного труда. Однако, несмотря на указанные недостатки, статья дает так много нового и ценного в научном отношении, что несомненно послужит немалым вкладом в дело изучения якутского народа»[8,c.220].
П.А.Ойунский при научной работе считал нужным раскрыть актуальные проблемы зарождения народа саха, представления древнего якута о мире, предание о создании трех миров или об образовании трех стран, период появления «олонхо», отражение семьи и брака, отражение следов матриархата, место и способы борьбы богатырей из среднего и нижнего миров, среднего и верхнего миров, принцип и мораль борьбы, роль женщин в исходе борьбы, последняя борьба и предел богатырства, орудия борьбы и доспехи, описание богатырского коня, культ и его эволюция, «Ыһыах» и его значение, влияние коневодства на игры и танцы, описание юрты и т.д. Попозже редакторы семитомного собрания сочинений отмечают: «Сюжета олонхо автор касается в общих чертах. Несколько бегло дается характеристика основных художественных образов олонхо»[8,c. 220].
Ученый фольклорист Данил Тарасович Бурцев подчеркивает: «Ойунский понимал задачи своего исследования широко и склонен был рассматривать олонхо как историко-этнографический источник…А поскольку работа в этом русле, то в ней нет целостного рассмотрения сюжетов олонхо – рассматриваются лишь отдельные мотивы»[1,c.87].
Платон Алексеевич Ойунский свою работу планирует из 46 глав, которые посвящены по отдельным проблемам. А по сюжету автор счел нужным раскрыть начало, кульминацию и окончание олонхо.
Фольклорист Иван Александрович Худяков в своей научной работе «Краткое описание Верхоянского округа» он постоянно называет олонхо «сказкой». Он писал: «Якутская сказка неразлучна с песней. «Скажи – спой сказку»(ыллаа – олонхолоо),- говорят сказочнику. И начинает сказочник «петь- говорить» целую эпопею, в которой упоминается множество событий, множество богов, дьяволов, героев; описания разных мест бывают чрезвычайно подробны до самих мелочей. … Когда-то во время студенчества, мне казалось невероятным, чтобы один народный певец мог знать и петь наизусть такую большую сказку, как Илиада и Одиссея, упоминая множество собственных имен, вдаваясь в подробности, не пропускающие корабельного гвоздя. Якутские сказочники сказывают стихами и песнями не менее длинные сказки и еще с более мельчайшими подробностями. …Сами якуты иногда изумляются их длинноте»[15,c.366].
Вацлав Леопольдович Серошевский в работе «Якуты» называл олонхо и «сказкой», и «песней» , и «былиной»: «Язык сказок, песен, былин, украшенный аллитерациями, вставками, повторениями, очень труден для перевода, и пока существует только один образцовый, подстрочный, всюду сохраняющий своеобразный отблекс якутской речи, Худяковский перевод якутских былин»[12,c.588]. Использует В.Л.Серошевский и термин «эпос»[12,c.592].
В «Словаре якутского языка» Эдуард Карлович Пекарского дается следующее противоречивое толкование термина «олонхо»: «героическая былина, эпическая песня о подвигах богатырей; героическая поэма, имеющая стихотворный размер; сказка, вымышленный рассказ…» [5,cтлб.1818].
Профессор истории Федот Григорьевич Сафронов писал: «Исследуется отражение в олонхо широкого круга вопросов, касающихся духовной и материальной культуры народов: их космогонические представления, религиозные верования, празднества, культовые обычаи, мораль, вопросы семьи и брака, способы и средства лечения, погребальные обычаи, гостеприимство, предметы материальной культуры, способы строительства юрт, хотонов, изгородей, коновязи, обработка шкур и кожи, изготовление домашней утвари и орудий труда и охоты. В олонхо отражается метрология древних якутов: меры длины, расстояний, поверхности, веса и времени. Наконец, в олонхо можно найти и сведения о социальном строе древних якутов, о личной и родовой мести, рабства и т. д.»[11,c.85-89].
Автор в главе «Древний якут – «урааҥхай саха» начинает так: «Саха» – название племени, «урааҥхай» употребляется во всех преданиях героического эпоса лишь как прозвище, данное воинственному и смелому племени»[7,c.128].
Говоря о прародине якутов П.А.Ойунский отождествлял море Араат из олонхо с Аральским морем. Известно, что некоторые современные историки считают прародителями кангаласского рода канглов, живших в Приаралье. Так, профессор истории Анатолий Игнатьевич Гоголев пишет: «Предполагается, что этноним «кангалас» связан с названием канглов, которые пришли на смену племенным объединениям саков в III в.н.э. к северу от Аральского моря» [8,c.134]. Поэтому «не случайным является и то, что в олонхо встречается упоминание о восьмирусловом Арат – море» [8,c.135]. На наш взгляд, в таком случае в олонхо бы упоминалось не Араат, а Араал- море. И Араат – море в якутском эпосе расположено не к югу от страны героя, а к западу.
По П.А.Ойунскому, «Средний мир находится между верхним и нижним мирами, здесь климат умеренный. Есть достаточная, сочная растительность. Солнце ясное, оно заходит и восходит. Зиму узнают по снегу (точнее по инею). Восточная страна среднего мира, залегающая к восточным странам верхнего мира, отличается теплым климатом, вечно зеленой растительностью, ярким и незаходящим солнцем. Здесь растительность не испытала на себе гибельных действий заморозков. Здесь-то был поселен первый якут- «урааҥхай саха»[8,c.130].
В научной работе ученого Георгия Митрофановича Васильева «Живой родник » есть отдельная глава об олонхо, где цитируя суждения академиков А.П.Окладникова и В.М.Жирмунского о том, что олонхо сложилось еще на южной прародине якутов, он пишет: «При космической масштабности фантастики эпоса трудно говорить о его историзме в смысле отражения каких-либо определенных исторических эпох и событий. Прошлое обобщено в нем в духе мифологической концепции. Но все же думается, что героической эпохой для якутов могла быть, прежде всего, историческая полоса времени переселения их с юга на север и не менее трудного утверждения на новой родине»[9,c.96].
Затем Г.М.Васильев попытался доказать, что представления якутов о Нижнем, Среднем и Верхнем мирах возникли на территории современной Центральной Якутии [9,c.100].
Он утверждал, что изображение поездки богатыря айыы в Нижний мир в олонхо воспроизводит реальные трудности езды на Крайнем Севере в упряжке или верхом и что «…южная прародина якутов стала постепенно представляться им Верхним миром, солнечным улусом, населенным белыми божествами – предками» [Там же, c.100], а Средний мир – это идеализированная новая родина якутов и их эпос включает в себя «…хвалебные гимны величественности просторов и изобильности богатств приленского края»[Там же].
В монографии ученого Георгия Устиновича Эргис «Очерки по якутскому фольклору» имеется отдельная глава об олонхо. О происхождении эпоса народа саха он утверждает: «Якуты вынесли, по-видимому, зачатки олонхо с южной прародины, о чем говорят сходные моменты в олонхо и в эпосе сибирских народов. Становление и дальнейшее развитие эпического жанра олонхо произошло, несомненно, когда образовалась народность на Средней Лене»[16,c.185].
П.А.Ойунский напоминает: «Время появления «олонхо» в виде отдельных повествований о войнах должно быть отнесено к временам татарского и монгольского нашествия на Китай. К числу этих войн должна быть отнесена и война, приведшая к образованию трех национальных единиц (в сказке трех миров). Избрание Чингиз-хана господином над тремя мирами вполне совпадает с победными нашествиями его на Китай, Среднюю Азию и Россию»[7,c.133- 134].
В 1975 г. ученый-фольклорист Иннокентий Васильевич Пухов опубликовал статью «Героический эпос тюрко-монгольских народов Сибири. Общность, сходство, различия», где он отмечает, что в олонхо «…много общего с эпосом былых соседей якутов- тюрко-монгольских народов. Это объясняют следующие обстоятельства: 1. Общность происхождения и культуры, а также территориальная близость к тюрско-монгольским народам в период создания героического эпоса. 2. Сходство форм общественного развития: якуты, как и другие тюрко-монгольские народы, принадлежат к народам скотоводческой культуры; это отразилось в эпосе. Первое обстоятельство привело к генетической общности, а второе – к типологическому сходству эпоса»[13,c.13].
Затем были опубликованы научные работы фольклориста-профессора Николая Васильевича Емельянова «Сюжеты якутских олонхо»(1980), «Сюжеты ранних типов якутских олонхо»(1983) и «Сюжеты олонхо о родоначальниках племени»(1990).
По его мнению, ранние сюжеты олонхо показывают о заселении Среднего мира потомками айыы. Профессор Н.В.Емельянов утверждает о том, что мотивы олонхо «…вполне могут быть отражением в масштабе героической идеализации эпической памяти об эпохе заселения якутами долины Среднего течения Лены…»[6,c.90].
Он подтверждает этот вывод обнаруженными им типологическими схождениями между данным олонхо и историческим преданиям (имеющим много версий и вариантов) о первопредках якутов Омогой Баайе и Эллэй Боотуре, переселившихся с юга в долину Туймаада на Средней Лене.
Итак, по Н.В.Емельянову олонхо мог сложиться только на Средней Лене. Между тем о южном происхождении олонхо писали В.Л.Серошевский, А.П.Окладников, В.М.Жирмунский, И.В.Пухов.
По мнению авторов «Истории Сибири», этот эпос даже несколько старше, они подчеркивают: «Уже во II тыс.до н.э. у андроновских племен складывается комплексное скотоводческо- земледельческое хозяйство, классическим образцом которого стал затем в I тыс.до н.э. уклад жизни татарских племен в Минусинском крае. Затем в степях Евразии и на Алтае распространяются скотоводы, конные кочевники с их войлочными юртами, «звериным» стилем и первыми эпическими поэмами…»[4,c.429].
П.А.Ойунский в своем трактате описывает отражение следов матриархата: «Следы матриархата наблюдаются и в том, что когда «олонхо» говорит про племена нижнего мира, то в первую очередь отмечает, что у них была мать – госпожа «Адаҕалаах Ала Буурай эмээхсин», только уже после нее говорится про властителя нижнего мира – ее мужа…
На среднем мире покровительницей древних якутов, божеством материнства является госпожа «Иэйэхсит». В этом, несомненно, надо усматривать пережитки матриархата, тем более, что фактически «Иэйэхсит» не является покровительницей материнства, так как на деле таковой является «Айыыһыт Хаан Хотун». С понятием “Иэйэхсит” сказано, очевидно, понятие матери – предка.
В эпоху “олонхо” твердо установившийся патриархат встречается только в двух областях-коневодстве и кузнечном мастерстве. Это вполне совпадало с запросами жизни той эпохи: конный скот, как единственное средство движения, необходимое для военных походов, для нападения и отступления, мог находиться в руках только мужчины, точно так же, как и кузнечное дело, дававшее орудия войны и доспехи»[7,c.137].
Историк-ученый по металлургической производстве Ксенофонт Дмитриевич Уткин так описывает историю о кузнечном ремесле: «Когда мы говорим о первоначальном распространении железной культуры на территории Якутии вплоть до Северного Ледовитого океана полторы тысячи лет тому назад, то рудознатная традиция коренных народов Сибири имеет тот же возраст. Естественно, их опыт стал исходной позицией последних поколений. Тюркоязычные народы имея свой опыт южносибирской железной культуры могли перенять опыт своих предшественников и успешно продолжать металлургические традиции на новой родине» [14,c.134].
В эпическом творчестве народа саха созданы много образов, олицетворящих природные стихии, связанные с освоением железной культуры. Древние предки кроме железа знали и другие металлы.
В трудах К.Д.Уткина проходит красной нитью наличие собственного кузнечного производства якутов на базе местной металлургической индустрии: «Плавильное дело представляет из себя очень трудоемкий процесс. Хотя по всей Якутии выходов каменного угля тоже много, но местное население из-за его зольности и малокалорийности предпочитало другое топливо – древесный уголь. Помимо заготовки древесины и углесожжения определенное время занимало заготовка руды, транспортировка ее к месту плавки, и, самое главное, строительство печи. Якутские металлурги добывали сырье ямным и открытым способами. Собирали руду в конце августа, в первой половине сентября, когда заканчивались основные сельскохозяйственные работы»[14,c.135].
Описываемая В.Л.Серошевским плавильная печь имеет высоту 1- 2 м и ширину в основании 0,9 м. Историк-ученый К.Д.Уткин уточняет технологию кустарного ремесла: «Якутское плавильное производство относится к сыродутным способам выплавки железа. Дутье производится мехами и в ненагретом состоянии. Поэтому в плавильном процессе мех играет особую роль. Как и сама печь кузнечный мех прошел длительный путь своего развития. Постепенно увеличивался объем, по форме и устройству видоизменялся. Старые домники помнят три вида якутских мехов: «халаабыс кюет» («тылбыы кюет»), «баттааһын кюет», «тэптиргэ кюет». Их функция одинаковая: обеспечить непрерывное равномерное и сильное дутье» [14,c.137].
Якутские металлурги знали секреты плавильного дела, умели управлять технологическим процессами производства. Имеет свою собственную ремесленную терминологию. Итак, плавильщики составляли особый производственный клан, пользовались авторитетом и сохраняли свои культурные традиции.
В своем трактате П.А.Ойунский особое место уделяет видам состязаний богатырей: «Состязания богатырей, героев происходит во время больших «Ыһыах» у именитых богачей – тойонов, бывших богатырей, имена которых гремят на трех мирах. Состязания на таких «ыһыах» носят не только увеселительный характер, но они являются подготовкой к борьбе. Предметом состязания является женщина. Победитель женится на дочери устроителя «ыһыах», про его подвиги слагаются песни, его имя «гремит на трех мирах, как гром, на всех путях мира», его слава «ржет, как жеребец, зовущий своих соперников на бой».
Победителя встречают перед юртой устроителя «ыһыах» с приветственным кумысом в чороне двенадцать, как самки- стерхи, белых, стройных и красивых девушек, а также двенадцать юношей, стройных, как журавли, сильных и здоровых; ему устилают путь «дэбдиргэ», ведут его за руки, открывают перед ним двери и отводят его на почетный «олбох».
Виды состязаний немногочисленны.
1. «кылыйсыы»- прыжки на одной ноге не менее чем через 12 меток. Метки называются «туос», т.е.берестой. Очевидно, метки клались на бересты, как более заметные и мягкие.
В исключительных случаях эти прыжки происходят по столбам, поставленным в озеро.
2. «тустуу» – единоборство, борьба. Богатыри, вступающие в единоборство, снимают все свои доспехи, кольчуги, оружие и одежду. Им натирают маслом тело, на них надевают специальные «сыалдьыйа» вроде трусиков, шитых из ровдуги, толщиной в девять ровдуг на подкладке и стягивают ремнями. Причем, эти ремни делаются толщине трех или шести и девяти обычных. Побежденным считается также тот, кто коснется пальцем о землю, хотя бы, споткнувшись.
3. «Сыал ытыы» – попадание стрелою в цель из лука или из лука- самострела. Обычно мишенью служит бычья бабка- «оҕус бэрбээкэйэ». В «олонхо» во всех случаях эта бабка висит на восточном небе, на волшебном веревке – «ап чарай быаҕа», и движется с юга на север и обратно. Высота равняется предельной досягаемости человеческого зрения. Нужно попасть, разбить бабку на четыре части. Попавший – попадает в свою судьбу, он женится.
4. Последним видом состязания являются конские бега по трем мирам. Кони богатырей понимают все значение этих состязаний, что судьба, счастье и слава их хозяев разрешаются их бегом. Они прибегают к разным хитростям: передний не дает пути последнему, ударяя его копытами. Идущий последним , если первый не уступает ему пути, грызет первому бока или испускает пламя из ноздрей на его хвост и бока. Иногда обращаются к духам с просьбой о подкреплении их силы»[7,c.141-143].
Трактат П.А.Ойунского об олонхо позволяет сделать определенные методологические выводы. Поэтому для современного олонховедения представляют интерес фрагменты работы автора, выполненные с этой позиции (в его труде были использованы методы и «конкретного» и «обобщенного» историзма).Это позволило П.А.Ойунскому сделать интересный вывод: «Во всех «олонхо» мы встречаем только что установившийся патриархат, когда еще следы матриархата имеются и уживаются с патриархатом. Отсюда вывод , что «ураанхай саха»-древние якуты матриархат и его зарю должны были пройти вместе со всеми кровно-родственными племенами; 2) древние якуты считают себя заселенными на территорию средней страны, т.е. среднего мира, при создании трех стран, т.е.трех миров. Здесь мы застаем патриархат с остатками матриархата. Героический эпос, эпоха олоІхо, начинается с патриархата на среднем мире и кончается уходом якутов оттуда »[7,c.128- 129].
По П.А.Ойунскому описывается истоки, место и способы борьбы богатырей из среднего и нижнего миров: «Побежденный на состязаниях, если он все же чувствует себя равным с противником, вступает обычно с последним в новую, но уже смертельную борьбу. Если же он чувствует себя слабым, но надеется на помощь родственников, то прибегает к похищению. В первом случае состязания переходят в высшую фазу своего развития и спор разрешается с оружием в руках, во втором же случае вспыхивает война, как месть за похищение невесты или жены.
В первом случае борьба может кончиться бегством слабого, если есть к тому возможность, во втором же случае дело разрешается смертью из сражающихся.
Борющиеся богатыри являются представителями один среднего, другой нижнего миров. Борьба происходит или на среднем, или на нижнем мире…
Борьбу начинает сын нижнего мира, а кончает ее сын среднего мира»[7,c.143-144].
В олонхо К.Г.Оросина «Нюргун Боотур Стремительный» прочитаем такие строки:
«311. Богатырь Нюргун Боотур Стремительный вскочил на своего коня и помчался прямо на север; летел он чуть пониже высоких туч, скакал повыше низких облаков.
312.Отъехал от страны людей айыы, отдалялся от страны улусов солнца; мчался вниз по черному стремительному проходу, величественному и глубокому, с вехами, подобными развешанным серым волчьим шкурам.
313.Доехал до страны с мутным небом цвета рыбьей ухи, достиг страны, крутящейся в противоположную сторону; приехал Нюргун в страну по-волчьи воющую, в местность, по медвежьи рявкающую…»[10,c.239].
Народная память сохранила тот факт, что древнетюркский народ был объединен в феодальное государство во главе с монархом Белый Юрюнг Аар Тойон[9,c.8].
Государство состояло из трех самостоятельных образований: из верхнего мира, где живут святые и абаасы, среднего мира, где живут ураанхай саха, подземного мира, где живут адьараи. Для принятия решений, обязательных для всех трех миров, был создан «неподкупный грозный суд… на вечные времена»:
«Избраны были – Одун Биис,
Чынгыс Хаан,
И Дьылга Хаан,
А писарем был приставлен к ним
Чудовищный великан
Длинный Дьурантай»[9,c.12].
Из состава руководящей элиты государства в средний мир наместником монарха отправляется Нюргун Боотур Стремительный, который должен защищать от врагов племена ураанхай саха.
Олонхосут Константин Григорьевич Оросин описывает стихию схватки:
«348. Богатырь айыы
быстро выхватил свой
длинный кровожадный меч
и ударил сына абаасы в темя.
Сын абаасы отскочил в сторону,
и не заметил Нюргун
откуда он взял,
с левой стороны вытащил
черный, кровавый мелькающий меч
с дико пылающим пламенем
с половину берестяной бадьи
и стал им быстро и яростно бить.
349. Как будто две горы сшиблись друг с другом,
раздался оглушительный шум,
как слившиеся воедино три грома,
грохотала и гремела их битва[10,c.259].
Таким образом, добро в лице Нюргун Боотура в жестокой, смертельной схватке одолело зло, которое олицетворяли: Эсэх Харбыыр, Бохсоголлой Боотур, Уот Усутаакы, Уот Усума, Алып Хара и Тимир Дыыбыдан, и утвердило счастливую, справедливую и мирную жизнь на земле- в среднем мире. Предки народа саха благодаря своему уму, силе воли и решительному характеру, способности принимать решения со своими же прогнозами, храбрости и воинственности, позволяющему идти навстречу неизвестности, преодолели огромное расстояние с множественными трудностями и нашли в себе силы, мужество и мудрость принять судьбоносное решение: в целях спасения себя как этноса, бороться с экстремальными условиями суровой природы.

Е.Г.ВИНОКУРОВ,
кандидат философских наук, доцент ФГБОУ ВО «Чурапчинский государственный институт физической культуры и спорта».

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ:

1.Бурцев Д. Т. Якутский эпос олонхо как жанр. -Новосибирск, 1998.
2.Васильев Г.М. Живой родник.- Якутск, 1973.
3.Гоголев А.И.Якуты. – Якутск, 1993.
4.Гоголев А.И. Участие древних и средневековых тюркских племен в происхождении якутов //Полярная звезда.- 1992. – № 3.
5.Емельянов Н.В.Сюжеты якутских олонхо. – М., 1980.
6.История Сибири.- М.; Л. 1968.
7.Ойунский П.А.Якутская сказка (олонхо), ее сюжет и содержание.- Якутск, 1975.
8.Ойунский П.А. Айымньылар. – Якутск.- Т.7. 1960.
9.Ойунский П.А. Нюргун Боотур Стремительный, – Якутск, 1982.
10.Оросин К.Г. Нюргун Боотур Стремительный.- Якутск, 1947.
11.Сафронов Ф.Г. Русские крестьяне Якутии.- Якутск, 1962.
12.Серошевский В.Л. Якуты. СПб. 1896.
13.Пухов И.В.Героический эпос тюрко – монгольских народов Сибири. Общность, сходство, различия //Типология народного эпоса.- М., 1975.
14. Уткин К.Д. Культура народа саха.- Якутск,1999.
15. Худяков И.А. Краткое описание Верхоянского округа. –Л., 1969.
16. Эргис Г.У. Очерки по якутскому фольклору.- М.,1974.